Перейти к содержимому


Фотография

Пятница, 13-е


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 3

#1 BaNG

BaNG

    старший научный сотрудник

  • Коллекционер
  • 719 сообщений
  • Номер карты:6390-1462
  • Пол:Мужчина
  • Город:Москва
Репутация: 234
MS68

Отправлено 06.03.2013 - 13:31:47

Постом Леонида, вспомнившего Зощенко? навеяло. Совсем не юмор, поместил в раздел по принципу "рядом с тем, что подвигло". Букв много, но оно того стоит. ----------------------- Пятница, 13-е Глеб Афанасьевич Волков верил в приметы. Не то, чтобы он был сильно верующим или очень мнительным, но никакая сила не могла его заставить вернуться домой с полдороги или переступить траекторию, начерченную хвостом черного, как смоль, соседского кота Барсика. Глеб был исправным мужиком, уважаемым в поселке и соседних деревнях. Когда бывшее начальство начало распродавать колхоз, Волков живо смекнул, что если он сам не позаботится о себе, то настанет день, когда есть придется пустые щи из капустных листьев. По-дешевке он прикупил телку, спасшуюся таким образом от гибели на мясокомбинате, куда отправили все колхозное стадо, заодно разорив и некогда капитальные, крепкие колхозные коровники. Взял Волков в аренду и знатный надел земли, выкупил за бесценок свой трактор "Беларусь" с телегой, плугом и другим навесом. Пока мужики у магазина заливали безделье водкой и строили страшные перспективы сельскому хозяйству, Глеб с сыном Иваном навалился на свои новые угодья, а позже обзавелись и пасекой, проданной с молотка спившимся пчеловодом Митькой. Дела у Волковых пошли на лад. Через три года, продав очередной урожай, родившегося бычка, да знатно подхалтурив в лесничестве, они купили "Газель" и сделали ремонт в глебовом доме, а весной собирались обшить и избу Ивана. Глебу шел шестьдесят первый год. Мужик он был крепкий, кряжистый, рукастый. Никогда не отказывал соседям, но терпеть не мог бездельников и пустобрехов. - Погоди, Афанасич, - подтрунивали над ним поддатые мужики у сельмага. - Советская Власть по-новой придет, ужо мы тебя раскулачим! - Это вы могете! Только не в радость вам будет чужое добро - в три дня пропьете и на похмел не оставите. Чем ханью глазищи наполнять, лучше бы работу нашли какую-никакую:, - ворчал Глеб в ответ, но в глубине его души что-то начинало скрести и ныть - а,ну, как взаправду? Назад в Советскую Власть Волкову не хотелось, хотя и при коммунистах жил он неплохо, крепко, вырастил справных сыновей, а теперь уже и с внуками в свободное время нянчился. Особенно он любил старшего - одиннадцатилетнего иванового Петьку. Смышленый рос пацан, учился хорошо, собак не гонял: - А что дед? - спрашивал Петька. - Не пора ли тебе компьютер заводить? - На хрена он мне? Я к этой технике не знаю с какой стороны подойтить-то. Вот кабы трактор новый, а то у нашего дизелек-то подсаживается! - Ух, дед, ты и темный! Будешь по Интернету с американскими фермерами переговариваться. Опытом обмениваться: - Да иди ты! - отмахивался Волков. - Это уж вы будете со своими комп: коп: Тьфу, не выговоришь! А мы и по-старинке неплохо батрачим! - А, ну тебя:- махал рукой Петька, показываю полную безнадежность эволюции дедовского технического прогресса. - Не хочешь ты учиться! - Чего?! Мне до выхода рукой подать, а он меня учить задумал! Сам вон лучше зубри уроки побольше, а то вечно с отцом на "Газели" мотаешься: Неужто тоже хочешь всю жизнь, как мы, спину гнуть? Петька любил подтрунивать над дедом, но тот не обижался, а отмахиваясь от нападок внука, нет-нет, да и выискивал для себя кое-что интересное. Как-то Петька, знавший, что дед верит в приметы завел с ним такой разговор. - А почему ты тринадцатое число не любишь? - Чертова дюжина. Никогда в этот день ничего путного не получается: - А знаешь, дед, что просто "тринадцатое" - это полбеды! А вот, когда тринадцатое на пятницу приходится - это вообще трагедия! - Не один ли черт? Пятница, суббота? - Слушай, дед! Отец уж год, как купил видешник. Ну, зайди ты хоть раз, посмотри кино! Есть такой фильм "Пятница, тринадцатое" - там по этим дням такое происходит! Так что, когда вторник - это чепуха: - Недосуг мне, Петр, кина разглядывать: Это у них, у мериканцев - пятница, а у нас - без разницы: - Ну-ну, - многозначительно покачал головой Петька. - Смотри, дед. Глеб запомнил этот разговор. Как-то, сидя в бане с Иваном и попивая после жгучей парной пиво, он спросил. - Слышь, Иван! Тут мне Петька давеча говорил, что есть у тебя кино в ящике, в котором будто бы показывают, что ежели тринадцатое число приходится на пятницу -смерть что происходит? - Фу, ты! Петька тебя раззадоривает, а ты слушаешь! Фигня это все, на постном масле. И вообще, отец, ты же настоящий фермер! Пора бы уже глупости свои с приметами из головы выкинуть! - Глупости: Ничего не глупости, - сказал Глеб. - А, что вам молодым говорить!. - Он махнул рукой и пошел мыться Глеб проснулся от того, что почувствовал страшный холод в ногах. Высунув из под ватного, лоскутного одеяла нос, он увидел свои пятки, торчащие из-под другого края и тут сообразил, что в избе стоит мороз. Вскочив, он кинулся к входной двери. Она была распахнута настежь и стоявшая февральская стужа быстро выхолаживала избу. "Вот ведь, Катерина! Не притворила!" - подумал Глеб и, ежась от мороза, закрыл дверь и принялся растапливать печь. Сухие березовые поленья, нанесенные в дом заблаговременно, взялись в "голландке" разом - вторую, русскую, Волковы топили редко, по праздникам, когда Катерина, жена Глеба, пекла пироги или готовила большое застолье. Волков сунул ноги в серые, огромные валенки, накинул на плечи телогрейку и прошел на кухню. Включив электроплитку, он поставил чайник, наполненный ледяной, колодезной водой и подошел к отрывному календарю, чтобы проделать ежедневный утренний обряд - "сменить день", как говорила Катерина. Оторвав листок, Волков взглянул на число и почувствовал, как засосало под ложечкой. "13 февраля 1998 года. Пятница" значилось на маленьком сероватом прямоугольнике. В душе Глеба что-то екнуло и застыло. Он стоял, как изваяние, в трусах и валенках на студеной кухне и не отрываясь смотрел на календарь. - Чего ты стоишь, как пень? - напустилась на него вошедшая Катерина. - Давай, умывайся, пей чай, да, поедем! - Вот ведь: - промямлил Глеб указывая на календарь. - Куда поедем? - И что? - взглянув на число, сказала жена. - Седьмой десяток мужику, а он в глупости верит! Куда! Договорились же - в район поедем, сервант покупать: Аль забыл? Иван присмотрел на той неделе, недорого: Давай, собирайся. - Ой, Катя! Может завтра? День-то больно нехороший: - Да, иди ты! Завтра дел полно. Пей, говорю, чай и поедем! Волков знал, что спорить с Катериной было бесполезно. Он вздохнул, оделся и отправился во двор заводить "Газель". На улице стояла настоящая февральская стужа. Масло в картере замерзло насмерть и Глеб, кряхтя, полез под машину с паяльной лампой. Через полчаса ему удалось запустить двигатель. Окоченевший от холода, он вернулся в избу, где Катерина уже заварила чай и нажарила яичницу, благо куры у Волковых неслись круглый год. Ковыряя вилкой в тарелке, Глеб лихорадочно выдумывал повод, чтобы отказаться от поездки, но кроме "пятницы, тринадцатого" в голову ничего путного не лезло. Похлебав для виду чая, он вздохнул, накинул полушубок и пошел в сени. - Деньги не забудь, - кинул он Катерине. - Да, уж как-нибудь разберусь! - раздалось из комнаты. Дороги в райцентр было километров пятьдесят. Узкий ледяной тракт шел лесом. Деревья засеребренные морозным инеем стояли вдоль обочины сказочными шеренгами. Глеб неторопливо вел машину, любовался лесом и встающим прямо по курсу поздним зимним солнцем. - Красота-то какая! - словно чувствуя его мысли сказала Катерина. - Но весны хочется, все равно: Так и живем, зима - лето, года нету: Эх, вернуть-бы десятка три годков! - Да, ладно, поживем еще, мать! Сыновей вырастили, внуки есть, хозяйство держим. Вроде путем все, а? - Да, но молодости хочется. А то прошла как-то вся в суете - на коровнике, да в огороде. Оглядываешься, а помянуть-то толком нечего: Вроде сейчас и жить-то начали, а не поздно ли? - Жить никогда не поздно: Волков хорошо знал дорогу к магазину. Тот находился на отшибе, в захолустье. Раньше в этом доме был какой-то склад, но лет пять назад его купили бойкие коммерсанты и открыли торговлю мебелью. Мебель у них была неплохая и довольно дешевая. Припарковав "Газель" Волковы робко зашли в магазин, где их встретили двое рослых молодых ребят. - Здрасьте! - сказал один из них, коротко стриженый с бычьей шеей. - Чего желаете в столь ранний час? - Да вот: - растерянно начал Глеб. - Сервант наш сын присмотрел за два миллиона старыми, - перебила его Катерина. - Да, вот тот, небось! - А, да! Один парень был на этой неделе! - произнес второй. - Сказал, - мне нравится, но пусть родители сами решают. Да, этот он и смотрел! - продавец указал на тот же, что и Катерина темный сервант, стоящий в глубине зала. - Пройдите! Пока Катерина с одним из продавцов открывали и закрывали стеклянные и деревянные дверцы, Глеб рассеянно смотрел по сторонам и думал о чем-то своем. - Берем. Мне нравится: Как, отец? - услышал он сквозь свои мысли голос жены. - А? Конечно, раз тебе нравится: - Куда доставлять? - спросил стриженый. - Так у нас "Газель" тут. Только вот грузить: - Все погрузим! Сами соберете или возьмете уже собранный? - Нет. Собранный не надо: Побьем в дороге. - Подгоняйте тогда машину ко входу задом и ждите. Сейчас вынесем. - Давай, Глеб! Я пока заплачу. - Катерина полезла за кошельком. Волков развернул "Газель" и ловко подогнав к дверям, откинул задний борт и поднял тент. Он не стал садиться в кабину, а достал "беломорину" и, закурив, стал ждать продавцов и Катерину. Внезапно он почувствовал, как кто-то легко тронул его за плечо. Обернувшись Глеб увидел двух молодых ребят в легких, не по морозу, куртках и без шапок. Их припухшие лица, свидетельствовали о тяжелом состоянии внутренностей и души. - Мебель покупаешь, батя? - спросил один, высокий и худой. - Да, вот сервант берем: - улыбнулся Глеб. - Дорогой, небось? - Овес, нынче дорог: - Поделился бы, хозяин, - зло произнес второй и сделал шаг к Волкову. - Чем? - удивился Глеб, еще не понимая до конца, что происходит. - Бабками, гони лимон, старый хрен, быстро, - высокий выхватил из кармана нож и не поднимая руки стал приближаться с Волкову. Сердце заколотилось в висках Глеба, и перед глазами поплыл туман. Сквозь его завесу он даже толком не видел, как вышедший из магазина стриженый продавец, мгновенно оценив ситуацию, поставил на землю упакованную в картон панель серванта и прыжком подскочил к длинному. Тот едва успел повернуться, когда здоровенный кулак, прочертив в воздухе полукруг врезался ему в лицо. Длинный, как подкошенный рухнул на снег, поливая его белизну хлынувшей из носа и разбитых губ кровью. Нож отлетел в сторону. Второй грабитель, верно оценив ситуацию, бросился было наутек, но ему наперерез уже мчался второй продавец. Нагнав беглеца, он завалил его в снег и принялся колотить по голове. - Вот кто тут у нас клиентов распугивает! - поднимая из сугроба длинного, сказал стриженый. - Если еще раз увидим - хана! Понял? Оглушенный парень, только мычал, вытирая руками льющуюся кровь. Стриженый отпустил его, и он пустился бежать по утоптанной тропинке. За ним припустился и его напарник, отпущенный, наконец-то, вторым продавцом. - Вот, суки! - стриженый поднял нож и закинул его далеко в снег. - Испугался, батя? - Оробел, конечно: Может их в милицию надо? - Ну, еще чего: Мы тут сами милиция. Разберемся. Извини, отец. - второй продавец похлопал Глеба по плечу и принялся укладывать принесенные панели в грузовик. - Ну, как дела? - спросила появившаяся из дверей Катерина. - Нормально: - выдавил Глеб и полез в кабину. Обратно Волков ехал быстро. - Ты чего гонишь? - спросила Катерина.. - Домой хочу. Плохой сегодня день: - Ой, хватит уже. Заладил! Какой хороший сервант купили! И продавцы такие ребята хорошие - прям все-все мне рассказали! Приятные очень. - Да, уж: - Ты не "ужкай", а езжай тише. Лед сплошной на дороге "ЗиЛ", вылезший на обгон "КАМАЗа" с полуприцепом, Глеб увидел вовремя, но то, что тот "не успевает", он понял, когда до встречного бампера оставалось несколько десятков метров. Нога судорожно впилась в тормоз, "Газель" встала в юз и неуправляемо покатилась навстречу бело-голубой "зиловской" морде. Глеб крутанул руля вправо, пытаясь уйти от лобового столкновения, но "Газель" продолжала скользить по прямой. Он не слышал истошного катерининого крика "Ой, мама!", а в голову только впилась короткая мысль : "все, конец!". Перед самым носом "ЗиЛа", когда Волков уже вжался в сиденье, приготовившись к страшному удару и безвольно расслабился, "Газель" вдруг зацепилась какими-то колесами за небольшой участок асфальта и ее резко кинуло на обочину. "ЗиЛ" пронесся в миллиметрах от левого борта, отломив "газелевское" зеркало и чиркнув металлом по деревянному борту. "Газель" раскрутилась в обратную сторону, вылетела вновь с обочины на дорогу, развернулась и встала поперек опустевшего шоссе. Двигатель заглох. Глеб дрожащими пальцами повернул ключ и, заведя машину, съехал на обочину. - Вот ведь надо: - сказал он, вытирая холодный пот со лба. - Зеркало оторвал, супостат: - Какое зеркало?! - простонала с правого сиденья Катерина. - С того света, считай, вернулись: - Говорил тебе. День такой, сегодня: - Поехали что ли, Глебушка. Может и впрямь, не стоило ездить, раз ты сомневался. При въезде в поселок Глеб свернул к магазину. - Ты чего? Курево что ли кончилось? - Пива возьму. В баню хочется. Чешется все, с нервов, наверное: - Холодно: Топить-то часов пять надо. - Ничего, к вечеру нагреется. Глеб зашел в магазин и обратился к краснолицей толстой продавщице по прозвищу Бобариха. - Дай пивка. Бутылки три. Вон того - "Балтики". - Слышь, Афанасич! На тебе лица нет! Случилось чего? - Бобариха выставила на прилавок пиво. - Да, так, день какой-то нехороший: - А ты водочки возьми, полегчает. Чай не сопьешься! Ты ж мужик умеренный. - Нет, не буду: - Глеб расплатился, ухватил бутылки за горлышки между крепких, натруженных пальцев и толкнул плечом дверь магазина.. Подходя к "Газели", он вдруг ступил на лед, ноги разъехались и Глеб, не удержав равновесия шмякнулся навзничь. Бабахнуло разбившееся пиво и чем-то сильно резануло руку в запястье. "Фу, ты черт!" - ругнулся Глеб, сидя на снегу и разглядывая руку, разрезанную стеклом. Черная, густая кровь лилась на полушубок. - Ох, ты Господи! - выскочила из машины Катерина. - Что ж так не везет-то сегодня! Порезался, да как сильно! Она проворно скинула шубейку и оторвала рукав от своей хлопчатобумажной кофточки. Быстро и крепко завязала Глебу кисть. Повязка быстро набухла от крови. - Может в больницу, отец? - Да, ладно: Поедем домой скорее. - А рулить-то сможешь? - Доедем, как-нибудь: Здесь недалече. Дома Катерина обработала рану и сделала хорошую повязку. Кровь уже свернулась, но руку слегка саднило. - Может не пойдешь в баню-то? - Пойду. День проклятый, хочется его как бы отмыть. Пойду топить, да воды натаскаю. :Баня истопилась только к десяти вечера. Днем Глеб собрал сервант. Крутить отвертку одной рукой было несподручно, но все же к вечеру желанная мебель встала на свое место в гостиной. Глеб с Катериной сели на диван напротив серванта и любуясь им, как произведением искусства гордо молчали. - Ладно, собери бельишко, истопилась поди, - наконец сказал Глеб. - Уж одиннадцатый час! Ты давай недолго: - Ладно. Глеб зашел в сарай и выбрал густой березовый веник. Баня согрелась на славу. Поддавая пару и хлеща по еще крепкому, закаленному телу веником, Глеб чувствовал, как тревога сегодняшнего, непутевого дня исчезает из души, наполняя ее какой-то радостью и желанием. "Еще разок схожу, окунусь в снежок, сполоснусь и домой. Чаю хочется крепкого" - Волков вновь зашел в парилку. Распарившись, он выскочил в предбанник и пока засовывал горящие ноги в валенки взглянул на стоящий на полке будильник. Он показывал без пяти двенадцать. "А ведь кончился этот проклятый день!" - с удовольствием подумал Глеб выбегая голышом на улицу и с размаху падая в метровый, белоснежно чистый сугроб. Снег впился в его разгоряченное тело тонкими иголками и, казалось, начал таять и шипеть на коже. Глеб вскочил и пошел назад к бане, растирая снег по груди и плечам, но вдруг почувствовал, что одна иголка не ушла прочь из тела, а засела в груди и начала с силой и болью проникать внутрь. Дойдя до сердца, она на секунду остановилась и вдруг, превратившись из иглы в остро отточенную "финку", с силой, словно с размаха, холодная и неумолимая проткнула предсердие и застряла в нем неумолимой стальной занозой. Глеб хватанул ртом воздуха, покачнулся и рухнул замертво на пороге. В доме старинные часы пробили полночь, начался другой день (с) eulex -----------------

#2 Андрей78

Андрей78

    доцент

  • Коллекционер
  • 2 783 сообщений
  • я прочёл и понял Устав:да
  • Пол:Мужчина
  • Город:Башкортостан
Репутация: 437
MS70

Отправлено 06.03.2013 - 13:53:21

Жёстко...

#3 GIK

GIK

    главный научный сотрудник

  • Коллекционер
  • 973 сообщений
  • я прочёл и понял Устав:да
  • Пол:Мужчина
  • Город:Усинск, ЗАО Москва
Репутация: 104
MS64

Отправлено 06.03.2013 - 17:51:50

Да... Не жалею, что прочитал, время потратил, хоть и без "хепи энд"

Сообщение отредактировал GIK: 06.03.2013 - 17:52:09


#4 Sasa

Sasa

    карапуз

  • Новичок
  • PipPip
  • 6 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курган
Репутация: 0
середняк

Отправлено 15.05.2013 - 15:04:04

Осилил. Печальный день выдался...


Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых пользователей